0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Вооружение монголо татарского воина. О вооружении монголов времен чингисхана

О вооружении монголов времен Чингисхана

Рисунок Михаила Горелика.

Отрывок из обзорной статьи востоковеда, исследователя истории оружия, искусствоведа Михаила Горелика — об истории монгольского доспеха. Автор более 100 научных работ ушел из жизни почти ровно год назад. Значительную часть своей научной деятельности посвятил изучению военного дела древних и средневековых народов Евразии.

Источник – Горелик М. В. Ранний монгольский доспех (IX – первая половина XIV в.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск: Наука, 1987.

Как показано в работах последнего времени (18), основные компоненты монгольского средневекового этноса мигрировали в Монголию, до того занятую в основном тюрками, из Южного Приамурья, Западной Маньчжурии на протяжении IX–XI вв., вытеснив и частично ассимилировав своих предшественников. В начале XIII в. при Чингисхане происходит консолидация в единый этнос практически всех монголоязычных племен и омонголенных тюрок, тунгусов, тангутов Центральной Азии.

(Крайний восток Евразии, притязания на который монголам так и не удалось реализовать: Япония)

Сразу же вслед за этим в течение первой половины XIII в.гигантскими завоеваниями Чингисхана и его потомков неизмеримо расширяется территория расселения монгольского этноса, при этом на окраинах идет процесс взаимной ассимиляции пришельцев и местных кочевников – тунгусо-маньчжуров на востоке, тюрков –на западе, причем в последнем случае в языковом отношении тюрки ассимилируют монголов.

Несколько иная картина наблюдается в сфере материальной и духовной культуры. Во второй половине XIII в. складывается культура империи чингизидов, при всем региональном разнообразии единая в социально престижных проявлениях – костюме, прическе(19), украшениях(20) и, конечно же, в воинском снаряжении, особенно доспехе.

Для понимания истории монгольского доспеха следует выяснить следующие вопросы: традиции доспеха Приамурья VIII–XI вв., Забайкалья, Монголии, юго-запада Центральной Азии и Алтае-Саянского нагорья к XIII в.,а также кочевников Восточной Европы и Зауралья к этому же периоду.

К сожалению, по доспеху интересующего нас периода, бытовавшему на территории Внешней Монголии и Северо-Западной Маньчжурии, опубликованных материалов нет. Зато по всем остальным регионам опубликован вполне репрезентативный материал. Достаточно широкое распространение металлического доспеха показывают находки панцирных пластин в Северном Приамурье(21) (см. рис. 3, 11–14), соседствующем с местами первоначального обитания монголов, в Забайкалье(22) (см. рис. 3, 1, 2, 17, 18), где с периода переселения кочевал род Чингисхана. Немногочисленные, но яркие находки происходят с территории Си-Ся (23) (см. рис. 3, 6–10), много остатков кыргызских панцирей(24) обнаружено в Туве и Хакасии.

Особенно же богат материалами Синьцзян, где находки вещей (см. рис. 3, 3–5) и особенно обилие исключительно информативной живописи и скульптуры позволяют чрезвычайно полно и подробно представить развитие здесь доспеха во второй половине I тыс.(25), и не только в Синьцзяне, но и в Монголии, где находился центр первых каганатов тюрок, уйгуров и киданей. Таким образом, можно смело утверждать, что монголам IX–XII вв. был прекрасно известен и достаточно широко ими применялся металлический ламеллярный панцирь, не говоря уже о доспехе из твердой и мягкой кожи.

Образец скифского доспеха со знаменитого золотого гребня из кургана Солоха.

Кстати, этиологическая легенда монголов (как и тюрок) характеризует их именно как железоделов, их самый почетный титул – дархан, как и имя основателя державы – Темучин, означают мастеров железного дела(29).

Оснащенность защитным вооружением монголов на протяжении последних десятилетий XII – первых десятилетий XIV в. можно, хотя и весьма приблизительно, определить по письменным источникам.

Лубчан Данзан в «Алтан Тобчи» приводит следующий рассказ: однажды на Темучина, еще до создания им державы, напали в дороге 300 татар. Темучин и его воины разбили вражеский отряд, «сто человек убили, двести захватили. забрали сто коней и 50 панцирей»(30). 200 пленных вряд ли повели пешими и раздетыми – достаточно было связать им руки и привязать поводья их коней к своим торокам.

Следовательно, сто захваченных коней и 50 панцирей принадлежали 100 убитым. Значит, панцирь имел каждый второй воин. Если такое положение имело место в обычной стычке смутного времени в глубине степей, то в эпоху создания империи, громадных завоеваний, эксплуатации производственных ресурсов городов оснащенность защитным вооружением должна была увеличиться.

Так, Насави сообщает, что при штурме города «все татары надели свои доспехи»(31) (именно панцири, как пояснил нам переводчик текста З. М. Буниятов). По сведениям Рашид ад-Дина, оружейники при хулагуидском хане Газане поставляли в казенные арсеналы при плохой организации дела 2 тыс., а при хорошей – 10 тыс. полных комплектов вооружения, в том числе и защитного, в год, причем в последнем случае оружие в большом количестве поступало и в свободную продажу. Дело в том, что к концу XIII в. наблюдался кризис кар-ханэ – казенных фабрик, где работали в полурабских условиях сотни мастеров, собранных монгольскими ханами.

Роспуск мастеров, при условии определенной квоты поставок в казну, для свободной работы на рынок сразу же позволил в несколько раз увеличить выпуск вооружения (воинам вместо раздачи оружия из арсеналов стали давать деньги для его покупки на рынке)(32). Но на первых порах, в эпоху завоеваний, устройство карханэ на базе эксплуатации ремесленников, захваченных в областях с оседлым населением, должно было давать большой эффект.

Осада монголами Багдада в 1221 г.

На монголов XIII в. можно экстраполировать данные по ойратам и халхинцам XVII и начала XVIII в. В монголо-ойратских законах 1640 г. о панцирях говорится, как об обычном штрафе: с владетельных князей – до 100 шт., с их младших братьев – 50, с невладетельных князей – 10, с чиновников и княжеских зятьев, знаменосцев и трубачей – 5, с телохранителей, воинов категорий лубчитэн («панцирник»), дуулгат («шлемоносец»), дэгэлей хуякт («тегилейник» либо «носитель тегилея и металлического панциря»), а также простолюдинов, если у последних есть панцири,– 1 шт.(33) Доспехи – панцири и шлемы – фигурируют в составе калыма, трофеев, они были объектами кражи, ими награждали, за спасенный от огня и воды панцирь владелец отдавал лошадь и овцу(34).

Отмечено в законах и производство панцирей в степных условиях: «Ежегодно из 40 кибиток 2 должны делать латы, если не сделают, то оштрафовать конем или верблюдом»(35). Позже, спустя почти 100 лет, на оз. Тексел из местной руды, которую ойраты издавна сами добывали и в лесу плавили в горнах, они получали железо, делали сабли, панцири, латы, шлемы, такого дела мастеров у них там было около 100 чел., – как писал об этом кузнецкий дворянин И. Сорокин, бывший в ойратском плену(36).

Кроме того, как говорила одна ойратка жене русского посла И. Унковского, «по вся лета сбирают со всех улусов в Ургу к контайше до 300 и больше баб и чрез целое лето за свой кошт шьют к латам куяки и платье, которое посылают в войско»(37). Как видим, в условиях кочевого хозяйства простые виды доспехов изготовлялись и неквалифицированными работниками, сложные – профессиональными мастерами, которых было достаточно много и каким в эпоху Чингисхана был, скажем, странствующий кузнец Чжарчиудай-Эбуген, спустившийся к хану с горы Бурхан-Халдун(38). Постоянно, как о чем-то обычном (имея в виду само применение), говорится о монгольском доспехе в европейских источниках XIII в.(39)

А. Н. Кирпичников, писавший о слабости защитного вооружения татаро-монголов, ссылался на сведения Рубрука(40). Но этот очевидец путешествовал в мирное время и, кроме того, отмечая редкость и иноземное происхождение металлических панцирей у монголов, мимоходом упомянув в числе другого оружия их панцири из шкур, выделил лишь экзотический, по его мнению, доспех из твердой кожи(41). Вообще, Рубрук был крайне невнимателен к военным реалиям, в отличие от Плано Карпини, чьи подробные описания являются первоклассным источником.

Основным изобразительным источником для изучения раннего монгольского доспеха служат иранские миниатюры первой половины XIV в. В других работах (42) нами было показано, что практически во всех случаях на миниатюрах изображены чисто монгольские реалии – прическа, костюм и вооружение, разительно отличающиеся от тех, которые мы видели в мусульманском искусстве до середины XIII в., и до деталей совпадающие с реалиями в изображениях монголов в китайской живописи эпохи Юань.

Читать еще:  Командный зачет результаты олимпийских игр

Монгольские воины. Прорисовка с юаньской живописи.

В последней, правда, практически нет батальных сюжетов, но в произведениях религиозного содержания(43) запечатлены воины в доспехах, отличающихся от традиционных сунских, чертами лица напоминающие «западных варваров». Скорее всего, это монгольские воины. Тем более, что они похожи на монголов с картины «Сказание о монгольском нашествии» («Моко сурай экотоба эмаки») из императорской коллекции в Токио, приписываемой художнику Тоса Нагатаке и датируемой примерно 1292 г.(44)

О том, что это именно монголы, а не китайцы или корейцы монгольской армии, как иногда полагают(45), свидетельствует национальная монгольская прическа некоторых воинов – косы, уложенные в кольца, опускающиеся на плечи.

ПРОДОЛЖЕНИЕ – на АРД.

Примечания

18 Кызласов Л. Р. Ранние монголы (к проблеме истоков средневековой культуры) // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в средние века.– Новосибирск, 1975; Кычанов Е. И. Монголы в VI – первой половине XII в. // Дальний Восток и соседние территории в средние века.– Новосибирск, 1980.

16 Горелик М. В. Монголы и огузы в тебризской миниатюре XIV–XV веков // Mittelalterliche Malerei im Orient.– Halle (Saale), 1982.

20 Крамаровский М. Г. Торевтика Золотой Орды XIII–XV вв.: Автореф. дис. . канд. ист. наук.– Л., 1974.

21 Деревянко Е. И. Троицкий могильник.– Табл. I, 1; III. 1–6; XV,7, 8, 15–18 и ел.; Медведев В. Е. Средневековые памятники. – Рис. 33, 40;табл. XXXVII, 5, 6; LXI и ел.; Леньков В. Д. Металлургия и металлообработка. – Рис. 8.

22 Асеев И. В., Кириллов И. И., Ковычев Е. В. Кочевники Забайкалья в эпоху средневековья (по материалам погребений).– Новосибирск, 1984.–Табл. IX, 6, 7; XIV, 10,11 ; XVIII, 7; XXI, 25, 26; XXV, 7, 10, И-

23 Ян Хун. Сборник статей. – Рис. 60.

24 Сунчугашев Я. И. Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа.– Новосибирск, 1979.– Табл. XXVII, XXVIII; Худяков Ю. В. Вооружение. –Табл. X–XII.

23 Горелик М. В. Вооружение народов.

26 Черненко Е. В. Скифский доспех.– Киев, 1968.

27 Горелик М. В. Сакский доспех // Центральная Азия. Новые памятникикультуры и письменности.– М., 1986.

28 Thordeman В. Armour. ; Gamber О. Kataphrakten, Clibanarier, Norman-nenreiter // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien.– 1968.–Bd 64.

29 Кычанов Е. И. Монголы. – С. 140–141.

30 Лубсан Данзан. Алтан тобчи («Золотое сказание») / Пер. Н. А. Шастиной.– М., 1965.– С. 122.

31 Шихаб ад-Дин Мухаммед ан-Насави. Жизнеописание султана Джалалад-Дина Манкбурны / Пер. 3. М. Буниятова.– Баку, 1973.– С. 96.

32 Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. А. Н. Арендса.– М.– Л.,1946.- Т. 3.- С. 301–302.

33 Их цааз («великое уложение»). Памятник монгольского феодального права XVII в./Транслитерация, пер., введ. и коммент. С. Д. Дылыкова.– М.,1981.- С. 14, 15, 43, 44.

34 Там же.– С. 19, 21, 22, 47, 48.

35 Там же.– С. 19, 47.

36 См.: Златкин И. Я. История Джунгарского ханства.– М., 1983.–С. 238–239.

37 Там же.– С. 219.

38 Козин А. Н. Сокровенное сказание.– М.– Л., 1941.– Т. 1, § 211.

39 Матузова В. И. Английские средневековые источники IX–XIII вв.–М., 1979.– С. 136, 137, 144, 150, 152, 153, 161, 175, 182.

40 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс боевых средств IX–XIII вв. // САИ Е1–36.– Л., 1971.– С. 18.

41 Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука / Пер.И. П. Минаева.– М., 1956.– С. 186.

42 Горелик М. В. Монголы и огузы. ; Gorelik M. Oriental Armour.

43 Murray J. К. Representations of Hariti, the Mother of Demons and thetheme of «Raising the Aims-howl» in Chinese Painting // Artibus Asiae.– 1982.–V. 43, N 4.– Fig. 8.

44 Бродский В. Е. Японское классическое искусство.– М., 1969.– С. 73;Heissig W. Ein Volk sucht seine Geschichte.– Dusseldorf –’ Wien, 1964.–Gegentiher S. 17.

45 Turnbull S. R. The Mongols.– L., 1980.– P. 15, 39.

Справка

Михаил Викторович Горе́лик (2 октября 1946, Нарва, ЭССР — 12 января 2015, Москва) — искусствовед, востоковед, исследователь истории оружия. Кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, академик Академии художеств Республики Казахстан. Автор более 100 научных работ, значительную часть своей научной деятельности посвятил изучению военного дела древних и средневековых народов Евразии. Сыграл большую роль в развитии художественной научно-исторической реконструкции в СССР, а затем и в России.

Монгольский лук — оружие победы Чингисхана.

Военное превосходство монголов было колоссальным, но чем оно объяснялось? Историки по-разному объясняют причины монгольских побед: одни говорят о талантах монгольских полководцев, о маневренной тактике, другие – о жесткой дисциплине, о четкой военной организации. Так в чем же заключалась причина этих побед? Ответ на этот вопрос был одной из задач посольства, направленного римским папой ко двору монгольского хана. Возглавлявший это посольство ученый монах Плано Карпини оставил подробное описание оружия и тактики монголов.

Плано Карпини акцентирует внимание на стрелковом вооружении и стрелковой тактике монголов: «…Надо знать, что если можно обойтись иначе, они неохотно вступают в бой, но ранят или убивают людей и лошадей стрелами, а когда люди и лошади ослаблены стрелами, тогда они вступают с ними в бой». В заключение посол дает рекомендации о том, как противостоять татарам: нужно иметь хорошие луки и закаливать стрелы, как это делают монголы, а чтобы уберечься от монгольских стрел, нужно иметь двойные латы.

С выводами Плано Карпини перекликается свидетельство армянского царевича Гайтона. «С ними очень опасно начинать бой, – рассказывал Гайтон в 1307 г., – так как даже в небольших стычках с ними так много убитых и раненых, как у других в больших сражениях. Это является следствием их ловкости в стрельбе из лука, так как их стрелы пробивают все виды защитных средств и панцирей…»

Таким образом, свидетельства источников сходятся на том, что монголы уклонялись от ближнего боя, что они были сильны главным образом в стрелковом бою. Монголы были прекрасными лучниками, они выпускали тучи стрел, которые летели дальше, чем у других народов, и ударяли с такой силой, что убивали лошадей и пробивали доспехи всадников. Монголы обладали необычно мощными луками, которые к тому же позволяли поддерживать высокий темп стрельбы, – такой вывод следует из свидетельств современников.

По данным китайских источников, сила натяжения монгольского лука составляла не менее 10 доу (66 кг), что по крайней мере в полтора раза превышало мощность цзиньских луков (7 доу, или 46 кг). Х. Мартин определяет силу монгольских луков в 166 фунтов (75 кг) и отмечает, что они не уступали знаменитым английским лукам, погубившим французское рыцарство в битвах при Креси и Пуатье. Н. Н. Крадин также отмечает превосходство монгольских луков над европейскими. Ю. Чамберс оценивает силу монгольских луков в 46-73 кг, а английских – в 34 кг. После английских луков самыми мощными луками в Европе были венгерские, это были луки гуннского типа, и их натяжение оценивается специалистами в 32 кг, напомним, что эти луки противостояли монгольским в битве при Шайо, которая закончилась страшным разгромом венгров. Луки среднеазиатских тюрок X в. также были гуннского типа с максимальным натяжением в 100 ратлей (32 кг).

Небольшие размеры монгольского лука делали его удобным для конного лучника; это позволяло точнее прицеливаться и вести стрельбу в высоком темпе – до 10-12 выстрелов в минуту. Можно сравнить военный эффект появления монгольского лука с эффектом другого фундаментального открытия – появления автоматического оружия в XX в. Скорострельность монгольского лука имела не меньшее значение, чем его мощность, она позволяла монгольским воинам сокращать дистанцию боя, давала им уверенность в том, что противник не устоит перед «ливнем стрел».

Новому луку соответствовал новый господствующий тип стрел. В монгольское время получили преобладание стрелы с плоскими наконечниками в форме лопатки или трилистника – так называемые срезни. Большинство плоских стрел имело ширину пера до 25 мм и вес до 15 граммов. Однако наряду с обычными срезнями довольно часто встречались огромные наконечники длиной до 15 см, шириной пера в 5 см и весом до 40 граммов. При обычном соотношении веса наконечника и стрелы (1 : 5, 1 : 7) стрела с таким наконечником должна была весить 200-280 граммов. Тяжелые стрелы были еще одним свидетельством мощи монгольского лука, они обладали огромной убойной силой и предназначались для поражения лошадей.

Читать еще:  Какая высота прыжка у волейболистов. Как прыгать выше в волейболе. Обучение техники прыжка в Sunny Wind

Дальность стрельбы из монгольского лука достигала 320 м, а дальность английского лука – 230 м. В Эрмитаже хранится каменная стела, найденная в 1818 г. близ Нерчинска; надпись на этой стеле говорит о том, что когда в 1226 г. Чингисхан устроил праздник по поводу одной из своих побед, победитель в соревновании стрелков Есугей Мерген пустил стрелу на 335 алда (538 м). Однако на таком расстоянии было практически невозможно попасть в цель, и прицельная дальность стрельбы из лука монгольского типа была гораздо меньше, она составляла 160-190 м. Впрочем, реальное преимущество более мощного лука состоит не в его дальнобойности, а в том, что он позволяет использовать более мощную стрелу, позволяющую пробивать доспехи. Стрела татарского лука XVI в. на расстоянии 200 м убивала лошадь или пробивала кольчугу навылет. По мощи лук не уступал аркебузам, а по скорострельности намного превосходил их, однако научиться стрелять из лука было намного сложнее, чем научиться стрелять из аркебузы.

Современные спортивные луки имеют силу натяжения «всего лишь» 23 кг, но стрельба из них требует хорошей физической подготовки, и даже спортсмену непросто выпустить за день соревнований около сотни стрел. Луки монгольского типа требовали необычайно сильных рук, император Фридрих II особо отмечал, что у монголов «руки сильнее, чем у других людей», потому что они постоянно пользуются луком. Плано Карпини свидетельствует, что монголы с трехлетнего возраста учили своих детей стрелять из лука, постепенно увеличивая его размеры. Таким образом они наращивали мускулатуру рук и отрабатывали механизм стрельбы на уровне условных рефлексов. Воинам других народов было чрезвычайно трудно, а иногда и невозможно научиться хорошо стрелять из монгольского лука, даже если бы он достался им в качестве трофея.

Новое оружие требовало применения тактики, которая обеспечила бы использование всех его преимуществ. Монгольская легкая кавалерия мчалась вдоль фронта противника, поливая его дождем стрел; если же противник переходил в атаку, то она обращалась в мнимое бегство, но во время этого «бегства» лучники, обернувшись назад, расстреливали своих преследователей и их лошадей. Мощный лук и массивные стрелы позволяли убивать лошадей, и, действительно, цитированные выше источники свидетельствуют, что поражение лошадей было едва ли не главным элементом этой тактики. Если же противник упорно держался на своей укрепленной позиции, то в атаку шел полк «мэнгэдэй» – это название означает «принадлежащие богу», т. е. «смертники». Задача «мэнгэдэй» состояла в том, чтобы (возможно, ценой больших потерь) завязать ближний бой, а затем симулировать бегство и все-таки вынудить противника преследовать лучников.

«Монгольские полководцы стремились к решительному столкновению с противником, – пишет Ю. С. Худяков. – Вера в свою непобедимость была столь велика, что они вступали в бой с превосходящими силами противника, стараясь подавить его сопротивление массированной стрельбой. Однако в ближнем бою, если противник проявлял стойкость, их возможности были ограничены. Поэтому монголы старались разъединить силы врага, применяя различные уловки». Таким образом, тактика монголов была в основном стрелковой, но эффективность стрельбы была столь велика, что Р. П. Храпачевский сравнивает ее с огневой мощью регулярных армий нового времени. Р. П. Храпачевский и Ю.С. Худяков полагают, что лишь развитие огнестрельного оружия положило предел господству конных лучников.

Из книги «Война и общество.» автор Нефедов С.А.

Монгольский «оборонпром» времен Чингисхана

Как показано в работах последнего времени(18), основные компоненты монгольского средневекового этноса мигрировали в Монголию, до того занятую в основном тюрками, из Южного Приамурья, Западной Маньчжурии на протяжении IX–XI вв., вытеснив и частично ассимилировав своих предшественников. В начале XIII в. при Чингисхане происходит консолидация в единый этнос практически всех монголоязычных племен и омонголенных тюрок, тунгусов, тангутов Центральной Азии.

(Крайний восток Евразии, притязания на который монголам так и не удалось реализовать: Япония)

Сразу же вслед за этим в течение первой половины XIII в.гигантскими завоеваниями Чингисхана и его потомков неизмеримо расширяется территория расселения монгольского этноса, при этом на окраинах идет процесс взаимной ассимиляции пришельцев и местных кочевников – тунгусо-маньчжуров на востоке, тюрков –на западе, причем в последнем случае в языковом отношении тюрки ассимилируют монголов.

Несколько иная картина наблюдается в сфере материальной и духовной культуры. Во второй половине XIII в. складывается культура империи чингизидов, при всем региональном разнообразии единая в социально престижных проявлениях – костюме, прическе(19), украшениях(20) и, конечно же, в воинском снаряжении, особенно доспехе. Для понимания истории монгольского доспеха следует выяснить следующие вопросы: традиции доспеха Приамурья VIII–XI вв., Забайкалья, Монголии, юго-запада Центральной Азии и Алтае-Саянского нагорья к XIII в.,а также кочевников Восточной Европы и Зауралья к этому же периоду.

К сожалению, по доспеху интересующего нас периода, бытовавшему на территории Внешней Монголии и Северо-Западной Маньчжурии, опубликованных материалов нет. Зато по всем остальным регионам опубликован вполне репрезентативный материал. Достаточно широкое распространение металлического доспеха показывают находки панцирных пластин в Северном Приамурье(21) (см. рис. 3, 11–14), соседствующем с местами первоначального обитания монголов, в Забайкалье(22) (см. рис. 3, 1, 2, 17, 18), где с периода переселения кочевал род Чингисхана. Немногочисленные, но яркие находки происходят с территории Си-Ся (23) (см. рис. 3, 6–10), много остатков кыргызских панцирей(24) обнаружено в Туве и Хакасии.

Особенно же богат материалами Синьцзян, где находки вещей (см. рис. 3, 3–5) и особенно обилие исключительно информативной живописи и скульптуры позволяют чрезвычайно полно и подробно представить развитие здесь доспеха во второй половине I тыс.(25), и не только в Синьцзяне, но и в Монголии, где находился центр первых каганатов тюрок, уйгуров и киданей. Таким образом, можно смело утверждать, что монголам IX–XII вв. был прекрасно известен и достаточно широко ими применялся металлический ламеллярный панцирь, не говоря уже о доспехе из твердой и мягкой кожи.

Что же касается производства доспехов кочевниками, которые, по убеждению (точнее, предубеждению) многих исследователей, не способны сами изготовлять их в широком масштабе, то пример скифов, в чьих погребениях найдены сотни доспехов(26), саков, за короткое время освоивших массовое их производство и создавших оригинальный комплекс защитного вооружения(27), сяньби (одних из предков монголов), чьи скульптурные изображения латников на бронированных конях заполняют погребения в Северном Китае, наконец, тюркских племен, донесших в середине I тыс. оригинальный ламеллярный доспех, в том числе и конский, до Центральной Европы (он был заимствован германцами, славянами и византийцами)(28),– все это говорит о том, что кочевники при наличии военной необходимости вполне могли произвести достаточное количество доспехов из металла, не говоря о кожаных.

Кстати, этиологическая легенда монголов (как и тюрок) характеризует их именно как железоделов, их самый почетный титул – дархан, как и имя основателя державы – Темучин, означают мастеров железного дела (29).

Оснащенность защитным вооружением монголов на протяжении последних десятилетий XII – первых десятилетий XIV в. можно, хотя и весьма приблизительно, определить по письменным источникам.

Лубчан Данзан в «Алтан Тобчи» приводит следующий рассказ: однажды на Темучина, еще до создания им державы, напали в дороге 300 татар. Темучин и его воины разбили вражеский отряд, «сто человек убили, двести захватили. забрали сто коней и 50 панцирей»(30). 200 пленных вряд ли повели пешими и раздетыми – достаточно было связать им руки и привязать поводья их коней к своим торокам. Следовательно, сто захваченных коней и 50 панцирей принадлежали 100 убитым. Значит, панцирь имел каждый второй воин. Если такое положение имело место в обычной стычке смутного времени в глубине степей, то в эпоху создания империи, громадных завоеваний, эксплуатации производственных ресурсов городов оснащенность защитным вооружением должна была увеличиться.

Читать еще:  Красивая фигура в домашних условиях. Как сделать фигуру идеальной: упражнения и правильный рацион

Так, Насави сообщает, что при штурме города «все татары надели свои доспехи»(31) (именно панцири, как пояснил нам переводчик текста З. М. Буниятов). По сведениям Рашид ад-Дина, оружейники при хулагуидском хане Газане поставляли в казенные арсеналы при плохой организации дела 2 тыс., а при хорошей – 10 тыс. полных комплектов вооружения, в том числе и защитного, в год, причем в последнем случае оружие в большом количестве поступало и в свободную продажу. Дело в том, что к концу XIII в. наблюдался кризис кар-ханэ – казенных фабрик, где работали в полурабских условиях сотни мастеров, собранных монгольскими ханами.

Роспуск мастеров, при условии определенной квоты поставок в казну, для свободной работы на рынок сразу же позволил в несколько раз увеличить выпуск вооружения (воинам вместо раздачи оружия из арсеналов стали давать деньги для его покупки на рынке)(32). Но на первых порах, в эпоху завоеваний, устройство карханэ на базе эксплуатации ремесленников, захваченных в областях с оседлым населением, должно было давать большой эффект.

На монголов XIII в. можно экстраполировать данные по ойратам и халхинцам XVII и начала XVIII в. В монголо-ойратских законах 1640 г. о панцирях говорится, как об обычном штрафе: с владетельных князей – до 100 шт., с их младших братьев – 50, с невладетельных князей – 10, с чиновников и княжеских зятьев, знаменосцев и трубачей – 5, с телохранителей, воинов категорий лубчитэн («панцирник»), дуулгат («шлемоносец»), дэгэлей хуякт («тегилейник» либо «носитель тегилея и металлического панциря»), а также простолюдинов, если у последних есть панцири,– 1 шт.(33) Доспехи – панцири и шлемы – фигурируют в составе калыма, трофеев, они были объектами кражи, ими награждали, за спасенный от огня и воды панцирь владелец отдавал лошадь и овцу(34).

Отмечено в законах и производство панцирей в степных условиях: «Ежегодно из 40 кибиток 2 должны делать латы, если не сделают, то оштрафовать конем или верблюдом»(35). Позже, спустя почти 100 лет, на оз. Тексел из местной руды, которую ойраты издавна сами добывали и в лесу плавили в горнах, они получали железо, делали сабли, панцири, латы, шлемы, такого дела мастеров у них там было около 100 чел., – как писал об этом кузнецкий дворянин И. Сорокин, бывший в ойратском плену(36).

Кроме того, как говорила одна ойратка жене русского посла И. Унковского, «по вся лета сбирают со всех улусов в Ургу к контайше до 300 и больше баб и чрез целое лето за свой кошт шьют к латам куяки и платье, которое посылают в войско»(37). Как видим, в условиях кочевого хозяйства простые виды доспехов изготовлялись и неквалифицированными работниками, сложные – профессиональными мастерами, которых было достаточно много и каким в эпоху Чингисхана был, скажем, странствующий кузнец Чжарчиудай-Эбуген, спустившийся к хану с горы Бурхан-Халдун(38). Постоянно, как о чем-то обычном (имея в виду само применение), говорится о монгольском доспехе в европейских источниках XIII в.(39)

А. Н. Кирпичников, писавший о слабости защитного вооружения татаро-монголов, ссылался на сведения Рубрука(40). Но этот очевидец путешествовал в мирное время и, кроме того, отмечая редкость и иноземное происхождение металлических панцирей у монголов, мимоходом упомянув в числе другого оружия их панцири из шкур, выделил лишь экзотический, по его мнению, доспех из твердой кожи(41). Вообще, Рубрук был крайне невнимателен к военным реалиям, в отличие от Плано Карпини, чьи подробные описания являются первоклассным источником.

Основным изобразительным источником для изучения раннего монгольского доспеха служат иранские миниатюры первой половины XIV в. В других работах42 нами было показано, что практически во всех случаях на миниатюрах изображены чисто монгольские реалии – прическа, костюм и вооружение, разительно отличающиеся от тех, которые мы видели в мусульманском искусстве до середины XIII в., и до деталей совпадающие с реалиями в изображениях монголов в китайской живописи эпохи Юань.

В последней, правда, практически нет батальных сюжетов, но в произведениях религиозного содержания(43) запечатлены воины в доспехах, отличающихся от традиционных сунских, чертами лица напоминающие «западных варваров». Скорее всего, это монгольские воины. Тем более, что они похожи на монголов с картины «Сказание о монгольском нашествии» («Моко сурай экотоба эмаки») из императорской коллекции в Токио, приписываемой художнику Тоса Нагатаке и датируемой примерно 1292 г.(44)

О том, что это именно монголы, а не китайцы или корейцы монгольской армии, как иногда полагают(45), свидетельствует национальная монгольская прическа некоторых воинов – косы, уложенные в кольца, опускающиеся на плечи.

(Продолжение обзорной статьи М.В.Горелика о вооружении монголов времен Чингисхана)

Примечания 18 Кызласов Л. Р. Ранние монголы (к проблеме истоков средневековой культуры) // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в средние века.– Новосибирск, 1975; Кычанов Е. И. Монголы в VI – первой половине XII в. // Дальний Восток и соседние территории в средние века.– Новосибирск, 1980. 16 Горелик М. В. Монголы и огузы в тебризской миниатюре XIV–XV веков // Mittelalterliche Malerei im Orient.– Halle (Saale), 1982. 20 Крамаровский М. Г. Торевтика Золотой Орды XIII–XV вв.: Автореф. дис. . канд. ист. наук.– Л., 1974. 21 Деревянко Е. И. Троицкий могильник.– Табл. I, 1; III. 1–6; XV,7, 8, 15–18 и ел.; Медведев В. Е. Средневековые памятники. – Рис. 33, 40;табл. XXXVII, 5, 6; LXI и ел.; Леньков В. Д. Металлургия и металлообработка. – Рис. 8. 22 Асеев И. В., Кириллов И. И., Ковычев Е. В. Кочевники Забайкалья в эпоху средневековья (по материалам погребений).– Новосибирск, 1984.–Табл. IX, 6, 7; XIV, 10,11 ; XVIII, 7; XXI, 25, 26; XXV, 7, 10, И- 23 Ян Хун. Сборник статей. – Рис. 60. 24 Сунчугашев Я. И. Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа.– Новосибирск, 1979.– Табл. XXVII, XXVIII; Худяков Ю. В. Вооружение. –Табл. X–XII. 23 Горелик М. В. Вооружение народов. 26 Черненко Е. В. Скифский доспех.– Киев, 1968. 27 Горелик М. В. Сакский доспех // Центральная Азия. Новые памятникикультуры и письменности.– М., 1986. 28 Thordeman В. Armour. ; Gamber О. Kataphrakten, Clibanarier, Norman-nenreiter // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien.– 1968.–Bd 64. 29 Кычанов Е. И. Монголы. – С. 140–141. 30 Лубсан Данзан. Алтан тобчи («Золотое сказание») / Пер. Н. А. Шастиной.– М., 1965.– С. 122. 31 Шихаб ад-Дин Мухаммед ан-Насави. Жизнеописание султана Джалалад-Дина Манкбурны / Пер. 3. М. Буниятова.– Баку, 1973.– С. 96. 32 Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. А. Н. Арендса.– М.– Л.,1946.- Т. 3.- С. 301–302. 33 Их цааз («великое уложение»). Памятник монгольского феодального права XVII в./Транслитерация, пер., введ. и коммент. С. Д. Дылыкова.– М.,1981.- С. 14, 15, 43, 44. 34 Там же.– С. 19, 21, 22, 47, 48. 35 Там же.– С. 19, 47. 36 См.: Златкин И. Я. История Джунгарского ханства.– М., 1983.–С. 238–239. 37 Там же.– С. 219. 38 Козин А. Н. Сокровенное сказание.– М.– Л., 1941.– Т. 1, § 211. 39 Матузова В. И. Английские средневековые источники IX–XIII вв.–М., 1979.– С. 136, 137, 144, 150, 152, 153, 161, 175, 182. 40 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс боевых средств IX–XIII вв. // САИ Е1–36.– Л., 1971.– С. 18. 41 Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука / Пер.И. П. Минаева.– М., 1956.– С. 186. 42 Горелик М. В. Монголы и огузы. ; Gorelik M. Oriental Armour. 43 Murray J. К. Representations of Hariti, the Mother of Demons and thetheme of «Raising the Aims-howl» in Chinese Painting // Artibus Asiae.– 1982.–V. 43, N 4.– Fig. 8. 44 Бродский В. Е. Японское классическое искусство.– М., 1969.– С. 73;Heissig W. Ein Volk sucht seine Geschichte.– Dusseldorf –’ Wien, 1964.–Gegentiher S. 17. 45 Turnbull S. R. The Mongols.– L., 1980.– P. 15, 39.

Источники:

http://asiarussia.ru/articles/10893/
http://pikabu.ru/story/mongolskiy_luk__oruzhie_pobedyi_chingiskhana_5551878
http://zen.yandex.ru/media/id/59e888cd799d9d4d96c6fd08/5ad02df857906a3e22369708

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector